Вот уже около ста лет в этом доме никто не живёт.
В Мадоне, уездном городке Лифляндской губернии, в прошлом веке жил земский доктор Jürgen von Jeremeyer. Вроде бы из немцев. Немного картавил и… хороший доктор был. Добрый, заботливый.
Вот правда, если бы не чувство юмора.
Но пациенты к этому привыкли и прощали его.
Доктора очень уважали, хорошо к нему относились и все его назначения выполняли очень тщательно.
И даже не только уважали.
Немножечко побаивались.
Почему?
А доктор жил недалеко от города, в сельском доме. По той дороге вообще редко кто ездил, а ночью побаивались.
Но те, кто всё-таки проезжал мимо дома доктора, рассказывали странную вещь.
Над его домом почему-то всегда светила полная луна.
Всегда.
Даже тогда, когда лил дождь и всё небо было затянуто тучами.
Двери и окна были открыты, и из них лился тёплый, такой янтарный свет. Как будто в доме доктора пылал огонь.
Не печь или камин.
Скорее пожар.
Никто никогда не вызывал доктора ночью на домашние визиты. И тем более никто не приезжал беспокоить его домой.
Доктор ведь занятой был.
Усталый.
Наверное.
А ещё он очень любил животных.
Говорили, что его предки в Германии выращивали каких-то вольфов — волков. То ли они назывались вольфы, то ли вервольфы, то ли ещё как-то похоже.
Ну, породистые, короче.
У самого доктора, к счастью, волков вроде бы не было.
Хотя…
Как раз в то время в районе Мадоны видели волка.
Нет, не волков.
Одного волка.
Большого.
Очень большого.
Его хотели убить. Стреляли. Но пули его как будто не брали.
Страшно было, конечно, все убегали.
Хотя волк был не агрессивный и на людей не нападал.
Говорили, что лунными ночами он любил забираться на самую высокую гору в округе, садился там на скамеечку — как человек — и вроде бы что-то писал.
Но это, конечно, сказки.
На людей этот волк действительно не нападал.
Говорят, только изредка нападал на овец.
Но доктор строго-настрого велел таких овец не трогать. Говорил, что если их забил волк, они могут быть ядовитыми или больными.
Люди доктору верили.
Обычно на следующий день его вызывали проверить, не было ли у овцы какой-нибудь опасной болезни.
Доктор приезжал и внимательно осматривал подвешенную за задние ноги овцу, горло которой было как будто перерезано чем-то очень острым.
Люди почему-то не особенно удивлялись тому, как волк умудрился подвесить овцу и как зубами сделал такой ровный разрез, что даже опытные мясники могли бы позавидовать.
Наверное, боялись спрашивать.
Ведь волк-то был не простой.
Доктор очень тщательно осматривал и длинную канавку-желобок, по которой, видимо, оттекала кровь из подвешенной туши.
Похоже, волк был чистоплотным.
Видимо, не хотел стоять в луже.
Потом доктор долго осматривал овцу, искал какие-то только ему известные признаки и наконец говорил, что должен забрать её с собой.
Для вскрытия.
Надо было проверить, не было ли у неё какой-нибудь серьёзной болезни, угрожающей всем людям уезда.
И обязательно предупреждал, что использовать эту овцу в пищу ни в коем случае нельзя.
Люди очень благодарили доктора.
И действительно — за семьдесят лет никто ни разу не отравился и не заболел от такой овцы.
Очень образованный был доктор.
Кроме того, доктор был щедрым человеком.
Он понимал, что крестьянин бедный и без овцы ему будет плохо. Жалко ведь с овцой расставаться.
Поэтому доктор всегда давал хозяину денежку.
Ровно столько, сколько стоила овца.
Доктор проработал около семидесяти лет.
Все очень удивлялись, как хорошо он выглядит.
Все семьдесят лет — примерно на пятьдесят.
Потом доктор куда-то уехал.
Наверное, вовремя.
Потому что наступил уже XX век, и люди как-то слишком часто начали вспоминать, что семьдесят лет назад доктор тоже выглядел примерно на пятьдесят.
Про волка после этого тоже почему-то больше не слышали.
Вообще со временем доктора очень полюбили, привыкли к нему и даже начали пользоваться его авторитетом для воспитания маленьких детей.
Если ребёнок плохо себя вёл, ему говорили:
— Будешь так себя вести — отведём к доктору.
Причём не в докторат.
А именно туда, где доктор живёт.
Домой.
Вечером.
И дети слушались.
Самое интересное, что это продолжало работать даже тогда, когда доктор уже давно уехал.
Дом-то всё равно оставался.
И двери.
И янтарный свет.
И луна.
Давно это было.
Но дом доктора так и стоит.
Причём в удивительно хорошем состоянии.
Днём двери закрыты.
Окна то открываются, то закрываются.
А ночью над домом всегда светит луна.
Причём иногда лунный свет падает даже с той стороны дома, с которой луны вообще нет.
Ночью двери обычно открываются.
И из дома льётся красивый, тёплый, янтарный свет.
Ну, поскольку дом старый и вроде бы заброшенный, агенты по недвижимости им особенно не интересуются.
А те, кто всё-таки интересуется, куда-то почему-то пропадают.
Что местные, что чужие.
Почему — никто не знает.
Вот на фотографии как раз этот дом.
Сегодня ночью я проезжал мимо и сфотографировал.
Было тихо.
Мне показалось, что внутри кто-то наигрывает на гитаре.
И ещё что-то слышалось.
То ли ветер.
То ли…
Волк.
Да, наверное, волк выл.
Но красиво.
Как-то даже по-доброму.
Я даже подумал: может быть, заглянуть?
Но потом решил, что, наверное, не стоит.
В другой раз.
И да.
Благодаря этому доктору в Мадоне до сих пор почему-то не очень любят вызывать врачей — особенно мужского пола — на домашние визиты.
А ещё забавно, что, говорят, тот доктор всегда выглядел примерно лет на пятьдесят.
Даже спустя семьдесят лет.
Я вот тоже сейчас выгляжу примерно так, как тот доктор тогда.
И самое смешное — зовут меня точно так же, как звали его.
Совпадение.
А зачем я вообще всё это написал?
А.
Нужно всё-таки быть честным.
Этот дом никто не покупал, не покупал…
А я взял и купил.
И теперь я там живу.
И мимо него сегодня ночью я не проезжал.
Я был в самом доме.
И кажется, там действительно кто-то играл на гитаре и пел.
Правда, голос был хреновый.
И немного хрипловатый.
Иногда даже казалось, что он воет.
Кто это был, я так и не понял.
А двери и вправду лучше держать открытыми.
В доме ведь тепло.
Из него льётся красивый янтарный свет.
И электричество почти не нужно.
Потому что луна.
Хороший дом.
И недорого.
Приезжайте в гости.
Правда, сейчас я не дома.
На улице красивая, страшная осенняя ночь. Дует холодный северный ветер, льёт дождь, а порывы такие сильные, что иногда кажется, будто вокруг поёт целая стая волков.
А вы знаете, как я люблю петь в хоре.
Голос у меня сильный.
Хотя последние пару дней немного хрипловатый.
Простуда.
Добро пожаловать…
Кстати.
Крестьяне сейчас овец почти не держат.
А у меня четыре.
Все почему-то удивляются…
